Удивительно, что о картине «Бенгальский детектив» почти никто не стал писать рецензию. И также удивительно, что эту картину в рамках фестиваля показывали в малом зале, вероятно, полагая, что она не вызовет такого ажиотажа, как прочие ленты. Однако, по крайней мере, малый зал был заполнен до краев. Тем более что после показа картины режиссер «детектива» Филип Кокс должен был рассказать интересующимся, где взять денег на свое документальное начинание, а также о том, как снимать нескучное кино в документальном жанре.

Что характерно, деньги, Кокс сказал, надо искать во Франции, потому что там любят все нестандартное, а вот в США вряд ли что-то получится. Наверное, потому что в Америке и без того много всего нестандартного, и деньги там уже все раздали. Хотя более, чем удивительно, что в Великобритании не поддерживают проект, сделанный в безусловно популярном сегодня «постколониальном направлении». Так или иначе деньги британец Кокс нашел и свое кино снял. И, надо сказать, снял неплохо.

А фильм про то, как детектив Раджеш ведет успешный частный бизнес: у него целое детективное агентство, сотрудники которого берутся за любые дела – расследование убийства, изобличение супружеской неверности, поиск производителей фальшивого шампуня. В промежутках между этой сложной, напряженной, но интересной работы Раджеш заставляет своих подчиненных релаксировать – репетировать танцевальный номер для участия в престижном телевизионном конкурсе. Кроме всего этого повествование перемежается личной трагедией главного героя: его жена тяжело больна и умирает в процессе съемок. Как бы это цинично ни звучало, но для документалистики произошедшее – блестящая находка. Зритель становится свидетелем личной трагедии человека. Однако в эксплуатации человеческой трагедии режиссера в данном случае обвинить, разумеется, нельзя, потому что на самом деле во многом именно он стал терапевтическим утешением для Раджеша, наверное, оказав ему такую поддержку, какую бы тот не нашел более нигде.

И хотя почти все дела Раджеша заканчиваются вроде бы успешно (а неуспешно закончить их невозможно), в главных своих начинаниях он проигрывает: он не раскрывает убийство, которое расследовал долгое дело, и, разумеется, проваливает танцевальный номер. Вместе с тем, как бы ни закончился фильм, мы a priori знаем о том, что он закончился грандиозным успехом детектива: потому что фильм, в котором он играет главную роль, был снят; и, более того, по крайней мере какое-то количество человек узнало о существовании этого простого, доброго, хотя и максимально бесталанного человека. Так что и абсолютно бесталанный человек может быть звездой. Нужно сказать, что режиссер относится к герою с теплотой, а не выставляет его на посмешище. Кто знает, может быть, Раджеш сможет использовать это паблисити в шоу-бизнесе.

Однако при всем том фильм глубоко трагичен, потому что герои всех прочих историй, а Филип Кокс не зря сожалел, что историй в картине слишком много, действительно страдают: жена выясняет об измене мужа, родственники мертвых ребят так и не узнают, за что убили молодых мальчиков, и, конечно, больше всех не повезло продавцу фальшивого шампуня, посаженного в тюрьму фактически за просто так. А потому при всех забавных моментах фильма он, разумеется, как и следовало бы ожидать от британского кино про Индию, заодно повествует и о несчастной жизни граждан в этой экзотичной стране.

Однако, уехав снимать в Индию, Кокс не открыл Америку. Метод «непосредственного кинематографа», который запечатлевает настоящую человеческую драму, давно открыт. Первыми и в силу этого лучшими, конечно, навсегда останутся первоклассные режиссеры братья Мейслиз из соединенных Штатов. А в Канаде примерно в том же ключе уже не один десяток лет снимает Алан Кинг. Однако этих мастеров «нескучного неигрового кино» недостаточно, и потому начинания Кокса, разумеется, заслуживают теплого приема. Вместе с тем мы должны помнить о всех сопутствующих моральных издержках производства и проката подобных лент, всегда остающихся в тени развлечения зрителей и рукоплесканий критиков…

P.S. Традиционное спасибо за фильм Британскому Совету britishcouncil

Бен Уитли – молодой британский режиссер – привез на фестиваль «Нового британского кино» сразу два фильма, то есть свою полную фильмографию. Примечательно, что он – «народный режиссер». «Народный» в том смысле, что пришел он в пока еще не очень большое кино – но все же кино не любительское – фактически с улицы, а вернее из Интернета. Он снимал различные ролики, которые помещал на you-tube и собирал просмотры. Собирал, собирал и собирал. В итоге собрал достаточно, чтобы ему доверили снимать полнометражные художественные картины.

Его второй фильм «Список смертников» – довольно интересная лента о том, как два киллера-фрилансера получают выгодный контракт на трех людей. Оба не работали уже восемь месяцев, и, кажется, без труда у них не все ладится в жизни. По крайней мере, главного героя жена поедом поедает, чтобы тот шел и зарабатывал деньги, кормил семью и самостоятельно оплачивал столь потребную для его здоровья джакузи. А убить надо библиотекаря, священника и члена Парламента. И убить надо всенепременно, потому что главный герой подписал контракт с заказчиком кровью. Забавно, конечно, что будь ты дьяволопоклонник, будь ты киллер, а юридическая сторона вопроса первым делом.

Далее начинается действо. Первое убийство проходит что называется "на ура." А вот второе совсем не так, как того хотелось бы киллерам. Простой библиотекарь оказался не так уж и простым: он замешан в какую-то жуткую подпольную деятельность, а потому умирает мучительной смертью, хотя и премного благодарит своего мучителя, что, кстати, наводит зрителя на подозрения. Этот случай оказался настолько омерзителен, что убийцы предприняли попытку встречи с работодателями, чтобы отказаться от задания. Однако контракт разорвать у них не получилось, и пришлось дело доводить до конца. И вот, когда герои добираются до последней жертвы, то понимают, что просто так высокого политика им не убить: большое количество обнаженных людей в масках из соломы проводят какой-то культовый обряд с жертвоприношением. И тогда начинается последняя битва между двумя киллерами и обнаженными, но чрезвычайно агрессивными людьми… Битва, которая закончится как бы неожиданным финалом.

Картина смотрится с интересом. Однако искушенному киноману она вряд ли будет по душе. Если это ужасы – то не обычные, а британские, то есть довольно специфичные. Если это британское кино как таковое, то оно не слишком-то и типично для национального кинематографа. Скорее, конечно, оно интернационально в том смысле, что вписывается в череду почему-то модных сегодня антирелигиозных хорроров. Другими аргументами в пользу этого тезиса являются такие ленты, как «11-11-11» и «Красный штат», хотя, разумеется, нюансы в отношении представленных в картинах религий довольно крупные.

Интернационален фильм еще и потому, что во всяком случае по структуре и динамике сюжета в точности воспроизводит скандально известный «Сербский фильм». Поэтому те, кто видел развязку «Сербского фильма», тут же смогут понять, к чему все придет. Вместе с тем, в каком-то смысле фильм и «национален», потому что также заимствует также из родного кинематографа, в частности из «Плетеного человека» (1973). На встрече со зрителями режиссер не очень удачно пошутил, что не видел этого фильма, хотя потом и признался, что многое позаимствовал из классического британского хоррора.

Так и выходит, что фильм, если хорошо разобраться, стал вторичным и по отношению к первой работе режиссера, и по отношению к другим картинам жанра. При первой видимости нового слова на поверку оказывается, что лента довольно эклектична. Но главная проблема картины в другом. Это – не сюрреалистический хоррор и даже не мистический. И если режиссер работает в жанре «вроде-бы-реализм», по крайней мере стараясь не привлекать для развития сюжета потусторонние силы, то такое большое количество прорех в нарративе выглядит ужасающим. Почему «сектанты» хотят навредить именно главному герою, а нам намекают, что он – выбранная жертва; что за темную деятельность ведут некоторые из убиенных; откуда «смертники» знают своего мучителя и зачем благодарят его; в чем именно состоит религия последователей довольно странного культа и т.д. – все эти вопросы остаются без ответов. И вопросов этих слишком много. Если бы на полуслове был оборван лишь финал ленты, это одно. Но когда некоторые сюжетные ходы остаются просто-напросто брошенными, это на пользу картине не идет. В итоге складывается впечатление, что режиссер либо сильно порезал фильм при монтаже, при том монтаже неудачном, либо сознательно оставил в сценарии лакуны, чтобы снять «концептуальное кино». Но это совсем не «концептуальное кино»! Оно заявлено как жанровое и даже почти развлекательное.

Сегодня такие фильмы снимать легко. Потому что никто не будет тебя преследовать за большое количество обнаженных тел или за чрезмерное насилие на экране. Но такие фильмы не очень-то просто снимать в Британии, потому что ужасов, которые бы хоть как-то воспроизводили традиции доброго британского хоррора, сейчас вообще нет. Британцы а-ля Джейк Уэст могут снимать довольно сумасшедшие и трансгрессивные ужасы, но они все же не оглядываются на традиции, предпочитая абсолютно новаторские решения в жанре. Еще более новаторскими являются такие "метажанровые" картины, как "Шон живых мертвецов". А потому самая большая заслуга Бена Уитли в том, что его картина стала символом возрождения – пускай и пока довольно робкого и сомнительного – классического, а не постмодернистского  британского хоррора.

А «британского хоррора» нет уже давно. В 1984 году самый честный и смелый английский режиссер-жанровик Пит Уокер снял последний фильм в своей карьере и одновременно первый, за который получил признание. Его уход  обозначил конец английских ужасов предшествующих лет. Больше двадцати лет о Пите Уокере никто не вспоминал, и вот в середине 2000-х какой-то гениальный ум придумал издать на DVD его лучшие ленты 1970-х. Если посмотреть эти фильмы сегодня, то они выглядят интересными и даже живыми. Сам Уокер не видел их с тех самых пор, как снимал, но, пересмотрев при комментировании для DVD, признался, что «они не так уж и плохи». По сравнению с анахроничным и принадлежащим сегодня истории «Хамером» его картины выглядят актуальными и современными, будто какой-то мастер блестяще стилизовал свои картины под 1970-е. Но Уокера, когда он бросил снимать, никто не хотел знать в Британии. Никто даже не обратил внимания, что он исчез. И, кажется, никто не хотел знать и про ужасы. Англию заботило что-то другое...

Уитли возобновляет традицию, а не изобретает что-то новое. Однако Британии еще далеко до таких ужасов, которые делал Пит Уокер, – крепких, выверенных, сделанных едва ли не на одном энтузиазме. Так вот, Уитли опирается все же на слишком известные и узнаваемые фильмы. То есть, пользуясь формулой чужого успеха, он как бы программирует и свою ленту на успех, пусть и «вторичный», зато гарантированный. Так что молодым режиссерам, не брезгающим жанром, есть, чему поучиться не только у классического «Плетеного человека», но и у таких мастеров, как Пит Уокер. Может быть, Бен Уитли доберется и до него…

P.S. А мы в России можем познакомиться с такими картинами благодаря Британскому Совету britishcouncil